![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
imaginary_meНу что же, снова море. На этот раз море началось с вокзала, молодежно-буйной компании в соседнем купе и неудержимого ржания в нашем. А еще оно началось с ночного Киева. В первый раз на поезде мимо темных силуэтов вдали, огней, сине-черного, серого, послезакатного, тихого, засыпающего.
Ночью было удивительно весело, снова-таки в первый раз я не могла спать в поезде. Компания была уж очень молодежно-буйная. Как восхищали и поражали глубиной мысли и моральной поучительностью утренние восторженные рассказы за стенкой о том, как, кто, где и откуда вчера блевал.. Высадились в Севастополе все еще под впечатлением. Все еще под впечатлением сели в маршрутку, а потом… потом были горы. Деревья на склонах зеленым мягким мхом. И вдруг, из-за очередного витка серпантина - серебристое, тихо сверкающее на солнце - море.
До Кацивели пришлось спускаться пешком с верхней дороги. На рыночной площади (громко звучит, на самом деле небольшая площадка с рынком и что-то типа сельпо) нас подхватили предприимчивые бронзовые ребята, сдающие жилье. Что ж, Нина Ивановна так Нина Ивановна. Главное, что из окна – море, снова море, теперь уже голубое, почти синее, море между виноградными лозами, розами, цветущими кустами.
И удивленное в голове - неужели действительно отпуск?
Интересно наблюдать за собственной адаптацией. Когда крик «аааа, тут жуууууук!» наконец сменяется мыслью, исполненной непосредственной тихой радости, «ой, еще одна мокрица на полу.. а вот еще одна» и досужими вялыми размышлениями, куда же, собственно, делся тот паук над твоей кроватью, эволюцию в курортника можно считать завершенной. За две недели прошла весь путь, доказав свою состоятельность подавлением вопля при виде жука на собственной подушке, мирно сидевшего перед моим носом.
Жуки – это, кстати, отдельная тема. Уже достаточно замечательно упорство, с которым они настырно лезут в дом по вечерам. Достойна восхищения их способность оказываться в самых неподходящих местах. Но ведь они еще и с грохотом падают со стен в темноте, отлично выбирая момент, когда все начинают засыпать, и в комнате устанавливается крымская тишина, наполненная отдаленным стрекотом сверчков. Валятся жуки действительно громко. Полная иллюзия какого-то странного, очень редко падающего града. На девятый-десятый день дергаться перестаешь, если падают не на твою простыню. Нервы-нервы, батенька.
В первые дни сделала ужасающее открытие – разучилась отдыхать. Ощущение бездарно потерянного времени, ну полежали, ну покупались, а жизнь идет, а что там, на работе, а вот бы по клавишкам постучать, в мониторчик поглядеть... И еще эти вечера бесцельные, пустые, глушь такая, степь да степь кругом, только не степь, а горы.
А потом, как-то постепенно, возвращается умение жить. Видеть. Чувствовать. Лениво лежать на нагретой гальке, лениво ворочая в ленивой голове такие приятно ленивые мысли, ленясь убрать тихо впивающийся между ребер камень, смотреть на море щелками прищура, слушать ленивый мерный прибой. И никуда уже не хочется идти, никакой работы не нужно, никакой цели. Просто лежать. Просто чувствовать легкий соленый ветер, ощущать, как солнце нагревает кожу. Видеть и чувствовать. Чувствовать и жить.
А после сиесты, когда начнет спадать жара, можно отправиться куда-нибудь.
Например, в Воронцовский дворец. От Кацивели до Алупки минут двадцать езды на маршрутке. Немного спуститься от остановки - и оказываешься в парке.
Зашли, как положено белым людям – через средневеково монументальный Шуваловский проезд, естественным образом не найдя кассы, которые расположены в бывших хозяйственных корпусах. Вот что значит кровь, сказали мы друг другу отстояв небольшую очередь в музей и выяснив, что билеты все-таки продаются в другом месте. Пускают во дворец, как оказалось, только с экскурсией, когда мы дождались, пока наберется группа нашего экскурсовода, перед входом в музей выстроилась толпа из еще пяти-шести таких же групп. Тупо стоять в очереди не пришлось, наш предводитель дворянства, смешной высокий парень лет двадцати девяти, с какими-то невероятно густыми и кучерявыми бровями предложил нам вместо бессмысленного ожидания перед входом пройти по парку. Время было потрачено определенно не зря. Потрясающие виды на Ай-Петри прекрасно дополнялись изучением влияния нашего менталитета на содержание экскурсионного рассказа. Замечательный парень просто тихо убивал нас – все, до чего можно было дотянуться и потрогать, все кусты и деревья в пределах досягаемости, первым делом объявлялись смертельно ядовитыми во всех своих частях, включая всякие корни и плодоножки. После того, как некоторые протянутые ручки поспешно отдергивались, начиналось обычное повествование что, где, кем и когда.
То же влияние порадовало нас своим ярким проявлением у Альгамбры – на каждом из знаменитых львов помещалась табличка с надписью. Видимо, позыв потрогать и пощупать можно отбить у наших людей только высокой токсичностью предмета (хотя и этот способ не надежен по большому счету).
Внутренние покои Воронцовского дворца удивили сначала каким-то ощущением тесноты и камерности стен в деревянных панелях, потом неожиданным для моих представлений о дворце уютом. И каждая новая комната – другой кусочек мира - Китай, Англия, Восток..
Нужно сказать, привычные представления о дворцах за две недели сильно поколебались. Началось все с Воронцовского серого камня, а довершилось Ливадией. Да, снаружи все очень «дворцово» - белые стены, высокие окна, классика, торжественная строгость. А внутри.. внутри снова уют. И удивительная мысль: «а ведь здесь можно жить».
Да, пожалуй, это самое великое открытие – в некоторых дворцах не всюду позолота и гнутые ножки кресел, в некоторых дворцах можно действительно жить. Как дома.
А еще слева от Кацивели сидит большая Кошка и смотрит в море. Мы тоже на нее смотрели, практически все время издали, но в предпоследний перед отъездом день нам повезло.
Вместо удушливо жарких часов обеденного зноя неожиданно тучам все-таки удалось перевалить через горы. А потом начался ливень. Вы пробовали купаться в море под дождем? Когда вода и снизу и сверху и вокруг. Море кажется каким-то странным и растрепанным – сплошные осколки дождя серебряными брызгами. Если нырнуть и посмотреть наверх, кажется, что вся поверхность над тобой искрится. Невероятно красиво. И как-то очень легко и свободно становится. Начинаешь чувствовать себя беззаботной рыбой. Приятное ощущение.
Ливень перешел в грозу. Гроза перешла в тихий и приятно свежий вечер. Вот тут-то мы и перешли к горе Кошке.
Очень мало таких моментов в жизни, не связанных с переживаниями каких-то личных достижений, с событиями исторической и не очень важности, которые никогда не забудутся. Поход к Кошке будет со мной навсегда, как Чуфут-Кале, я знаю. Сначала сладковатый запах кипарисов, степной травы, какой-то еще, резкий и свежий, похожий на эвкалипт, игра теней и освобожденных из-под вечной крымской пыли цветов, солнце, клонящееся все ниже, извилистая дорога. А потом сама Кошка вблизи. Каждый новый поворот, каждая тропинка, каждый уголок – открытие, потрясение, чудо. Море, горы, вид на бухту, замысловатые изгибы деревьев, лепящихся к величественным скалам, невероятные яркие и насыщенные, богатые цвета.. Хочется пройти по каждой тропке, увидеть каждый поворот, не пропустить ничего. Все время пока бродили и судорожно фотографировали ловила себя на мысли – пытаться фотографией передать это, все равно, что пытаться откусывать кусочки от мраморной статуи. Как ни старайся, занятие глупое и бесполезное – суть не ухватишь, это надо видеть, ощущать целиком, это надо пережить.
P.S. в Киев мы возвращались автобусом. Шестнадцать часов были бы не страшны, если бы не ужасно неудобные кресла. Всю ночь снились диваны и кровати, каждый раз просыпалась и разочаровывалась. Все живы.
Ночью было удивительно весело, снова-таки в первый раз я не могла спать в поезде. Компания была уж очень молодежно-буйная. Как восхищали и поражали глубиной мысли и моральной поучительностью утренние восторженные рассказы за стенкой о том, как, кто, где и откуда вчера блевал.. Высадились в Севастополе все еще под впечатлением. Все еще под впечатлением сели в маршрутку, а потом… потом были горы. Деревья на склонах зеленым мягким мхом. И вдруг, из-за очередного витка серпантина - серебристое, тихо сверкающее на солнце - море.
До Кацивели пришлось спускаться пешком с верхней дороги. На рыночной площади (громко звучит, на самом деле небольшая площадка с рынком и что-то типа сельпо) нас подхватили предприимчивые бронзовые ребята, сдающие жилье. Что ж, Нина Ивановна так Нина Ивановна. Главное, что из окна – море, снова море, теперь уже голубое, почти синее, море между виноградными лозами, розами, цветущими кустами.
И удивленное в голове - неужели действительно отпуск?
Интересно наблюдать за собственной адаптацией. Когда крик «аааа, тут жуууууук!» наконец сменяется мыслью, исполненной непосредственной тихой радости, «ой, еще одна мокрица на полу.. а вот еще одна» и досужими вялыми размышлениями, куда же, собственно, делся тот паук над твоей кроватью, эволюцию в курортника можно считать завершенной. За две недели прошла весь путь, доказав свою состоятельность подавлением вопля при виде жука на собственной подушке, мирно сидевшего перед моим носом.
Жуки – это, кстати, отдельная тема. Уже достаточно замечательно упорство, с которым они настырно лезут в дом по вечерам. Достойна восхищения их способность оказываться в самых неподходящих местах. Но ведь они еще и с грохотом падают со стен в темноте, отлично выбирая момент, когда все начинают засыпать, и в комнате устанавливается крымская тишина, наполненная отдаленным стрекотом сверчков. Валятся жуки действительно громко. Полная иллюзия какого-то странного, очень редко падающего града. На девятый-десятый день дергаться перестаешь, если падают не на твою простыню. Нервы-нервы, батенька.
В первые дни сделала ужасающее открытие – разучилась отдыхать. Ощущение бездарно потерянного времени, ну полежали, ну покупались, а жизнь идет, а что там, на работе, а вот бы по клавишкам постучать, в мониторчик поглядеть... И еще эти вечера бесцельные, пустые, глушь такая, степь да степь кругом, только не степь, а горы.
А потом, как-то постепенно, возвращается умение жить. Видеть. Чувствовать. Лениво лежать на нагретой гальке, лениво ворочая в ленивой голове такие приятно ленивые мысли, ленясь убрать тихо впивающийся между ребер камень, смотреть на море щелками прищура, слушать ленивый мерный прибой. И никуда уже не хочется идти, никакой работы не нужно, никакой цели. Просто лежать. Просто чувствовать легкий соленый ветер, ощущать, как солнце нагревает кожу. Видеть и чувствовать. Чувствовать и жить.
А после сиесты, когда начнет спадать жара, можно отправиться куда-нибудь.
Например, в Воронцовский дворец. От Кацивели до Алупки минут двадцать езды на маршрутке. Немного спуститься от остановки - и оказываешься в парке.
Зашли, как положено белым людям – через средневеково монументальный Шуваловский проезд, естественным образом не найдя кассы, которые расположены в бывших хозяйственных корпусах. Вот что значит кровь, сказали мы друг другу отстояв небольшую очередь в музей и выяснив, что билеты все-таки продаются в другом месте. Пускают во дворец, как оказалось, только с экскурсией, когда мы дождались, пока наберется группа нашего экскурсовода, перед входом в музей выстроилась толпа из еще пяти-шести таких же групп. Тупо стоять в очереди не пришлось, наш предводитель дворянства, смешной высокий парень лет двадцати девяти, с какими-то невероятно густыми и кучерявыми бровями предложил нам вместо бессмысленного ожидания перед входом пройти по парку. Время было потрачено определенно не зря. Потрясающие виды на Ай-Петри прекрасно дополнялись изучением влияния нашего менталитета на содержание экскурсионного рассказа. Замечательный парень просто тихо убивал нас – все, до чего можно было дотянуться и потрогать, все кусты и деревья в пределах досягаемости, первым делом объявлялись смертельно ядовитыми во всех своих частях, включая всякие корни и плодоножки. После того, как некоторые протянутые ручки поспешно отдергивались, начиналось обычное повествование что, где, кем и когда.
То же влияние порадовало нас своим ярким проявлением у Альгамбры – на каждом из знаменитых львов помещалась табличка с надписью. Видимо, позыв потрогать и пощупать можно отбить у наших людей только высокой токсичностью предмета (хотя и этот способ не надежен по большому счету).
Внутренние покои Воронцовского дворца удивили сначала каким-то ощущением тесноты и камерности стен в деревянных панелях, потом неожиданным для моих представлений о дворце уютом. И каждая новая комната – другой кусочек мира - Китай, Англия, Восток..
Нужно сказать, привычные представления о дворцах за две недели сильно поколебались. Началось все с Воронцовского серого камня, а довершилось Ливадией. Да, снаружи все очень «дворцово» - белые стены, высокие окна, классика, торжественная строгость. А внутри.. внутри снова уют. И удивительная мысль: «а ведь здесь можно жить».
Да, пожалуй, это самое великое открытие – в некоторых дворцах не всюду позолота и гнутые ножки кресел, в некоторых дворцах можно действительно жить. Как дома.
А еще слева от Кацивели сидит большая Кошка и смотрит в море. Мы тоже на нее смотрели, практически все время издали, но в предпоследний перед отъездом день нам повезло.
Вместо удушливо жарких часов обеденного зноя неожиданно тучам все-таки удалось перевалить через горы. А потом начался ливень. Вы пробовали купаться в море под дождем? Когда вода и снизу и сверху и вокруг. Море кажется каким-то странным и растрепанным – сплошные осколки дождя серебряными брызгами. Если нырнуть и посмотреть наверх, кажется, что вся поверхность над тобой искрится. Невероятно красиво. И как-то очень легко и свободно становится. Начинаешь чувствовать себя беззаботной рыбой. Приятное ощущение.
Ливень перешел в грозу. Гроза перешла в тихий и приятно свежий вечер. Вот тут-то мы и перешли к горе Кошке.
Очень мало таких моментов в жизни, не связанных с переживаниями каких-то личных достижений, с событиями исторической и не очень важности, которые никогда не забудутся. Поход к Кошке будет со мной навсегда, как Чуфут-Кале, я знаю. Сначала сладковатый запах кипарисов, степной травы, какой-то еще, резкий и свежий, похожий на эвкалипт, игра теней и освобожденных из-под вечной крымской пыли цветов, солнце, клонящееся все ниже, извилистая дорога. А потом сама Кошка вблизи. Каждый новый поворот, каждая тропинка, каждый уголок – открытие, потрясение, чудо. Море, горы, вид на бухту, замысловатые изгибы деревьев, лепящихся к величественным скалам, невероятные яркие и насыщенные, богатые цвета.. Хочется пройти по каждой тропке, увидеть каждый поворот, не пропустить ничего. Все время пока бродили и судорожно фотографировали ловила себя на мысли – пытаться фотографией передать это, все равно, что пытаться откусывать кусочки от мраморной статуи. Как ни старайся, занятие глупое и бесполезное – суть не ухватишь, это надо видеть, ощущать целиком, это надо пережить.
P.S. в Киев мы возвращались автобусом. Шестнадцать часов были бы не страшны, если бы не ужасно неудобные кресла. Всю ночь снились диваны и кровати, каждый раз просыпалась и разочаровывалась. Все живы.