![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
imaginary_meВ синеватых сумерках, холодным осенним вечером брела Сима Петровна домой. Дома, кроме недавно подобранного на улице кота Бориса и телевизора, Симочку никто не ждал.
Пронзительный ветер гнул и мял ветви деревьев у дороги, навстречу прошла молодая девица, покачиваясь на высоких каблуках, обдав Симочку запахом душно-сладких духов. За девушкой проковылял заросшего вида старик, пошатываясь то ли от ветра, то ли от внутренней полноты чувств, подкрепленной чем-нибудь сорокаградусным.
Улица уныло тлела запустением и вступившей в свои права осенью, но Симочка, ничего не замечая, нагнув голову, шла против ветра, полностью погруженная в мысли о свином фарше, который ждал своей участи на умывальнике в кухне.
Симочка, в отличие от фарша, уже давно ничего не ждала. Когда-то, в далекой молодости, она мечтала стать актрисой, потом диктором телевиденья, в крайнем случае - журналисткой, завести семью, мирного уютного принца, детей, но стала бухгалтером, принц не находился, детей не было, и жизнь привычно утекала медленным спокойным потоком.
Дойдя наконец до своего подъезда, Симочка вдруг подняла глаза на черную дыру входа и на секунду испугалась. До сих пор Симочка боялась только насильников и что у нее могут отобрать кошелек, но на этот раз страх был каким-то странным и неожиданным - на Симочкин усталый мозг вдруг надавила чернота дверного проема, запозла через глазницы, прошлась холодом по спине, прошелестела чьими-то шагами за спиной, надавила на сердце неясным предчувствием - и Симочка вздрогнула, проскочила в дверь, промчалась по лестнице и тяжело дыша захлопнула за собой дверь своего однокомнатного приюта.
Кот посмотрел удивленно, но ничего не сказал. Как, впрочем, и всегда.
Симочка помыла руки, посмотрела на фарш с отвращением, покормила кота, выпила чашку чая с сахаром, просмотрела обязательный сериал и легла спать. Последнее, что она увидела засыпая, были ярко светящиеся в темноте глаза Бориса, которые все увеличивались, увеличивались, и в конце концов утянули ее в свою глубину.
Проснулась Симочка рано, с больной головой и смутным неприятным ощущением. Съев яйцо на завтрак и покормив Бориса, Симочка отправилась на работу.
Когда она вышла из парадного и посмотрела на небо, у Симочки случилось озарение. Небо было пронзительно синее, затягивающее, как глаза Бориса, насыщенное и совершенно плоское. "Подделка!- воскликнула про себя Симочка, - не бывает такого неба, ненастоящее это небо," - думала она, холодея.
Весь день Симочка ходила и тихо ужасалась.
Через пару дней обнаружилось, что ненастоящим было не только небо. Деревья были явно фальшивые, фальшивой была трава, даже солнце на самом деле оказалось лишь подобием того, настоящего, и светило слишком резко, выдавая свою искусственность.
Одним осенним вечером, заполнив последний столбик цифр, выключив компьютер ровно в шесть часов, Симочка поняла, что фальшивками являются и люди вокруг.
Фальшивкой была Вера Павловна, соседка, вечно заходившая одолжить муки, со своими искусственными зубами, искусственными волосами и искусственным румянцем - Вера Павловна была плохо сделанной фальшивкой. Фальшивыми были Симочкины коллеги - Иван Федорович был фальшивым, со своим резиновым лицом и лязгающим смехом, и Людочка была фальшивая насквозь, со своим кукольным взглядом и острыми ногтями, и дворник на улице был фальшивый и фальшиво скрипел поддельным веником, да и улица, как выяснилось уже давно, была тоже фальшивая, подделанная кем-то с неизвестной целью.
И дети возле детсада по дороге на работу как-то неправдоподобно тихо играли, и собака во дворе не лаяла почему-то - Симочка вспоминала, и ужас ее становился все глубже, все необъятней. Когда же это все началось? - билось у нее в голове, клокотало за невысоким лбом под крашеной челкой, - когда же, когда?
"Не подавать виду, только не подавать виду, иначе они все поймут, иначе узнают," - думала Симочка и улыбалась фальшивой секретарше фальшивой улыбкой. Кто такие "они" Симочка не могла объяснить даже себе, и от этого было еще страшнее.
Не подавая виду, внутренне содрогаясь в душе, Симочка добралась наконец домой и заперла за собой дверь, почувствовав себя в относительной безопасности. Борис потерся о ее ногу и попросил ужинать.
Весь вечер, жаря котлеты, подкармливая Бориса, рассеянно моя посуду, Симочка думала о том, что происходило с миром и что теперь с этим всем делать. Так и не придумав и решив сказаться завтра больной и на работу не пойти, Симочка выключила свет и забралась под одеяло.
В комнату пришел Борис, походил, пришел и начал смотреть на незаметно засыпающую Симу Петровну огромными светлыми глазами.
Сима сквозь подступающую дымку сна посмотрела Боре в глаза, сначала скользнув по морде кота взглядом, потом зацепившись за эти светящиеся глаза, уставилась в них, замерла, с трудом сдерживая вопль... Борис был подделкой.
В отчаянном порыве, Симочка вскочила, побежала в ванную, заперлась, прижалась спиной к облепленной краске двери, случайно увидела свое отражение в зеркале и заскулила.
Симочка в зеркале тоже была поддельная.
Когда Симочку забирали санитары, Вера Павловна вышла на лестничную клетку, чтобы не пропустить деталей, жадно запоминала, как плакала и бормотала спятившая Симочка, предвкушая как будет живописать соседкино безумие приятельницам во дворе, печально качала головой и цокала языком, как вдруг увидела несчастного Симкиного Борьку, который мялся перед дверью квартиры с унылой мордой, будто понимал, что произошло с хозяйкой.
Вера Павловна была далеко немолодой и, чего скрывать, одинокой женщиной. Борис был ласковым полосатым красавцем и Вере Павловне всегда нравился, не удивительно, что она решила забрать кота к себе.
Последнее, что запомнила Вера Павловна проваливаясь вечером в глубокий здоровый сон, были огромные, слабо фосфоресцирующие глаза Бориса. "Ууу, глазищи!" - подумала женщина и сознание ее уплыло.
На следующее утро, выйдя в булочную за хлебом к завтраку, Вера Павловна машинально глянула на небо. Небо было какое-то неправдоподобно, подозрительно, пронзительно синее.
Пронзительный ветер гнул и мял ветви деревьев у дороги, навстречу прошла молодая девица, покачиваясь на высоких каблуках, обдав Симочку запахом душно-сладких духов. За девушкой проковылял заросшего вида старик, пошатываясь то ли от ветра, то ли от внутренней полноты чувств, подкрепленной чем-нибудь сорокаградусным.
Улица уныло тлела запустением и вступившей в свои права осенью, но Симочка, ничего не замечая, нагнув голову, шла против ветра, полностью погруженная в мысли о свином фарше, который ждал своей участи на умывальнике в кухне.
Симочка, в отличие от фарша, уже давно ничего не ждала. Когда-то, в далекой молодости, она мечтала стать актрисой, потом диктором телевиденья, в крайнем случае - журналисткой, завести семью, мирного уютного принца, детей, но стала бухгалтером, принц не находился, детей не было, и жизнь привычно утекала медленным спокойным потоком.
Дойдя наконец до своего подъезда, Симочка вдруг подняла глаза на черную дыру входа и на секунду испугалась. До сих пор Симочка боялась только насильников и что у нее могут отобрать кошелек, но на этот раз страх был каким-то странным и неожиданным - на Симочкин усталый мозг вдруг надавила чернота дверного проема, запозла через глазницы, прошлась холодом по спине, прошелестела чьими-то шагами за спиной, надавила на сердце неясным предчувствием - и Симочка вздрогнула, проскочила в дверь, промчалась по лестнице и тяжело дыша захлопнула за собой дверь своего однокомнатного приюта.
Кот посмотрел удивленно, но ничего не сказал. Как, впрочем, и всегда.
Симочка помыла руки, посмотрела на фарш с отвращением, покормила кота, выпила чашку чая с сахаром, просмотрела обязательный сериал и легла спать. Последнее, что она увидела засыпая, были ярко светящиеся в темноте глаза Бориса, которые все увеличивались, увеличивались, и в конце концов утянули ее в свою глубину.
Проснулась Симочка рано, с больной головой и смутным неприятным ощущением. Съев яйцо на завтрак и покормив Бориса, Симочка отправилась на работу.
Когда она вышла из парадного и посмотрела на небо, у Симочки случилось озарение. Небо было пронзительно синее, затягивающее, как глаза Бориса, насыщенное и совершенно плоское. "Подделка!- воскликнула про себя Симочка, - не бывает такого неба, ненастоящее это небо," - думала она, холодея.
Весь день Симочка ходила и тихо ужасалась.
Через пару дней обнаружилось, что ненастоящим было не только небо. Деревья были явно фальшивые, фальшивой была трава, даже солнце на самом деле оказалось лишь подобием того, настоящего, и светило слишком резко, выдавая свою искусственность.
Одним осенним вечером, заполнив последний столбик цифр, выключив компьютер ровно в шесть часов, Симочка поняла, что фальшивками являются и люди вокруг.
Фальшивкой была Вера Павловна, соседка, вечно заходившая одолжить муки, со своими искусственными зубами, искусственными волосами и искусственным румянцем - Вера Павловна была плохо сделанной фальшивкой. Фальшивыми были Симочкины коллеги - Иван Федорович был фальшивым, со своим резиновым лицом и лязгающим смехом, и Людочка была фальшивая насквозь, со своим кукольным взглядом и острыми ногтями, и дворник на улице был фальшивый и фальшиво скрипел поддельным веником, да и улица, как выяснилось уже давно, была тоже фальшивая, подделанная кем-то с неизвестной целью.
И дети возле детсада по дороге на работу как-то неправдоподобно тихо играли, и собака во дворе не лаяла почему-то - Симочка вспоминала, и ужас ее становился все глубже, все необъятней. Когда же это все началось? - билось у нее в голове, клокотало за невысоким лбом под крашеной челкой, - когда же, когда?
"Не подавать виду, только не подавать виду, иначе они все поймут, иначе узнают," - думала Симочка и улыбалась фальшивой секретарше фальшивой улыбкой. Кто такие "они" Симочка не могла объяснить даже себе, и от этого было еще страшнее.
Не подавая виду, внутренне содрогаясь в душе, Симочка добралась наконец домой и заперла за собой дверь, почувствовав себя в относительной безопасности. Борис потерся о ее ногу и попросил ужинать.
Весь вечер, жаря котлеты, подкармливая Бориса, рассеянно моя посуду, Симочка думала о том, что происходило с миром и что теперь с этим всем делать. Так и не придумав и решив сказаться завтра больной и на работу не пойти, Симочка выключила свет и забралась под одеяло.
В комнату пришел Борис, походил, пришел и начал смотреть на незаметно засыпающую Симу Петровну огромными светлыми глазами.
Сима сквозь подступающую дымку сна посмотрела Боре в глаза, сначала скользнув по морде кота взглядом, потом зацепившись за эти светящиеся глаза, уставилась в них, замерла, с трудом сдерживая вопль... Борис был подделкой.
В отчаянном порыве, Симочка вскочила, побежала в ванную, заперлась, прижалась спиной к облепленной краске двери, случайно увидела свое отражение в зеркале и заскулила.
Симочка в зеркале тоже была поддельная.
Когда Симочку забирали санитары, Вера Павловна вышла на лестничную клетку, чтобы не пропустить деталей, жадно запоминала, как плакала и бормотала спятившая Симочка, предвкушая как будет живописать соседкино безумие приятельницам во дворе, печально качала головой и цокала языком, как вдруг увидела несчастного Симкиного Борьку, который мялся перед дверью квартиры с унылой мордой, будто понимал, что произошло с хозяйкой.
Вера Павловна была далеко немолодой и, чего скрывать, одинокой женщиной. Борис был ласковым полосатым красавцем и Вере Павловне всегда нравился, не удивительно, что она решила забрать кота к себе.
Последнее, что запомнила Вера Павловна проваливаясь вечером в глубокий здоровый сон, были огромные, слабо фосфоресцирующие глаза Бориса. "Ууу, глазищи!" - подумала женщина и сознание ее уплыло.
На следующее утро, выйдя в булочную за хлебом к завтраку, Вера Павловна машинально глянула на небо. Небо было какое-то неправдоподобно, подозрительно, пронзительно синее.