![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
imaginary_meСолнечный день, высокие длинные парты темного дерева, мы, уже не такие перепуганные, как в сентябре, первокурсники, занимаемся латынью. Наш единственный мальчик Алеша отсутствует, одинадцать девочек в комнате, преподаватель - аспирантка, такая же девочка, держится, как всегда, строго и сдержанно (а что же еще ей делать?).
Ирка со мной рядом читает вслух абзац какого-то текста. Ирка вообще смешная - в буфете она каждый день с подозрением смотрит на кексы и обеспокоенно спрашивает нас: "а они свежие?" - и сосредоточенно морщит лоб.
Ирка читает очень старательно:
- Лупи...
- Lupi, - поправляет Леся Васильевна
- Люпи, - прилежно говорит Ирка и от старания выпучивает глаза, и тут уже становится неудержимо смешно. Ирка видит боковым зрением мое сдерживаемое хихиканье, начинает заикаться и хихикать сама, краснеет, сдавленным шепотом пытаясь узнать, чего смешнова. Таким же сдавленным шепотом объясняю про люпи, давлюсь смехом, и Ирка читать уже не может, никто не понимает в чем толком дело, но всем уже смешно, а от того, что они смеются, сами не зная над чем, остановиться уже невозможно, нечеловеческие усилия ничего не дают, сдаюсь, главное громко не хрюкать.
Леся Васильевна сохраняет лицо:
- Катя, успокоились?
- Дааа, извините.. - нет, это невозможно, смех клокочет внутри, кудахчет и рвется наружу, слезы на глазах, улыбка до ушей, невозможно.
- Катя, если Вам плохо - выйдите... - и тут уже и Леся Васильевна не выдерживает и тоже начинает смеяться.
В солнечных лучах видно как пыль медленно плывет в теплой комнате. Двенадцать девчонок сидят и смеются, потому что молоды, потому что все впереди, потому что жить хорошо. Просто так.
Ирка со мной рядом читает вслух абзац какого-то текста. Ирка вообще смешная - в буфете она каждый день с подозрением смотрит на кексы и обеспокоенно спрашивает нас: "а они свежие?" - и сосредоточенно морщит лоб.
Ирка читает очень старательно:
- Лупи...
- Lupi, - поправляет Леся Васильевна
- Люпи, - прилежно говорит Ирка и от старания выпучивает глаза, и тут уже становится неудержимо смешно. Ирка видит боковым зрением мое сдерживаемое хихиканье, начинает заикаться и хихикать сама, краснеет, сдавленным шепотом пытаясь узнать, чего смешнова. Таким же сдавленным шепотом объясняю про люпи, давлюсь смехом, и Ирка читать уже не может, никто не понимает в чем толком дело, но всем уже смешно, а от того, что они смеются, сами не зная над чем, остановиться уже невозможно, нечеловеческие усилия ничего не дают, сдаюсь, главное громко не хрюкать.
Леся Васильевна сохраняет лицо:
- Катя, успокоились?
- Дааа, извините.. - нет, это невозможно, смех клокочет внутри, кудахчет и рвется наружу, слезы на глазах, улыбка до ушей, невозможно.
- Катя, если Вам плохо - выйдите... - и тут уже и Леся Васильевна не выдерживает и тоже начинает смеяться.
В солнечных лучах видно как пыль медленно плывет в теплой комнате. Двенадцать девчонок сидят и смеются, потому что молоды, потому что все впереди, потому что жить хорошо. Просто так.