Длинно про признаки и признания
Jun. 27th, 2006 12:03 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
imaginary_meНе умею врать, но умею недоговаривать. Все равно противно, конечно. Поэтому предпочитаю вываливать все как есть, совсем не как мудрая женщина, а потом сижу над кучей, пытаясь отделить красную фасоль от белой, и так и не еду на бал.
Виноваты, конечно, родители. Они, они виноваты, это как-то понятней чем какой-то абстрактный внутрений императив, который сам за меня поворачивает язык и с трудом преодолевая мое внутреннее сопротивление (боже мой, что я делаю?) выдавливает из меня эту самую, правду.
В детском саду было много хороших вещей. Среди прочих, там были запрещенные сосульки. Запрещенные сосульки всегда сладки и прельстивы. Против этого блеска и холода устоять невозможно, и сорвавшись в манящую бездну грехопадения, воровато оглядываясь, я обломала их с ветки кустарника на дорожке садика, и ела, ела, ела. Ела. Ангина. Помню, как мама сидела на диване, по-турецки скрестив ноги. Я знала, что она сердится, хуже всего было внутреннее сознание вины. И тут случилось самое страшное - мама посмотрела на меня и спросилагромовым голосом от которого задрожали стены моей хлипкой детской души - Сосульки ела?
(мама у меня провидец и полубог, это я знаю с возраста примерно четырех лет, когда прозвучал роковой вопрос)
Трудно описать, какая ужасная, ожесточенная борьба может развернуться на небольшой территории четырехлетнего организма где-то между горлом и желудком. Несмотря на то, что меня никогда не били, а попытки поставить в уголна гречку были давно прекращены, так как из угла я просто выходила, я чувствовала, что если признаюсь, будет страшное. Это было заметно по угрожающе спокойному голосу и молниям, сверкавшим из маминых глаз, опаляя узорчатый ковер. Достаточно было сказать "нет" и гроза бы миновала. Дети болели ангиной и будут болеть всегда, винить некого. Я уже открыла рот, чтобы выдавить это спасительное нет, и услышала свое сдавленное - Да.
Это был первый и единственный, очень болезненный между прочим, шлепок по заду, который я получила за свою сознательную жизнь от мамы. В нем была и обида на непослушание, и все страхи за здоровье мелкого ребенка, и досада на глупую любимую головенку. Очень непедагогично шлепать за правду, да? Но мне кажется, с того времени родители меня уважают.
Иногда мне кажется, что патологическое неумение соврать как-то прошло.
Сегодня в секретариате Л.Б., своеобразная общая мама офиса, но женщина хорошая, добрая даже, наверное, но совершенно чужая, которой все равно не менее, чем другим, спросила меня как всегда сердечным тоном "Ну как тебе работается? А как семья, муж?"
"Все прекрасно, спасибо" собралась бодро соврать я, но получилось почему-то так же бодро "все хорошо, только мы развелись". И пришлось потом на ахи и охи и нахмуренные брови почему-то оправдываться, что-то объяснять, говорить никому не нужное, про себя просчитывая, как скоро это будет обсуждаться в узких кругах, и как далеко круги разойдутся.. Строго меня расспросив, Л.Б. сухо распрощалась и ушла по делам. Иногда все-таки нужно легко и светло врать, наверное.
Пионэрка я все-таки дурацкая)
Виноваты, конечно, родители. Они, они виноваты, это как-то понятней чем какой-то абстрактный внутрений императив, который сам за меня поворачивает язык и с трудом преодолевая мое внутреннее сопротивление (боже мой, что я делаю?) выдавливает из меня эту самую, правду.
В детском саду было много хороших вещей. Среди прочих, там были запрещенные сосульки. Запрещенные сосульки всегда сладки и прельстивы. Против этого блеска и холода устоять невозможно, и сорвавшись в манящую бездну грехопадения, воровато оглядываясь, я обломала их с ветки кустарника на дорожке садика, и ела, ела, ела. Ела. Ангина. Помню, как мама сидела на диване, по-турецки скрестив ноги. Я знала, что она сердится, хуже всего было внутреннее сознание вины. И тут случилось самое страшное - мама посмотрела на меня и спросила
(мама у меня провидец и полубог, это я знаю с возраста примерно четырех лет, когда прозвучал роковой вопрос)
Трудно описать, какая ужасная, ожесточенная борьба может развернуться на небольшой территории четырехлетнего организма где-то между горлом и желудком. Несмотря на то, что меня никогда не били, а попытки поставить в угол
Это был первый и единственный, очень болезненный между прочим, шлепок по заду, который я получила за свою сознательную жизнь от мамы. В нем была и обида на непослушание, и все страхи за здоровье мелкого ребенка, и досада на глупую любимую головенку. Очень непедагогично шлепать за правду, да? Но мне кажется, с того времени родители меня уважают.
Иногда мне кажется, что патологическое неумение соврать как-то прошло.
Сегодня в секретариате Л.Б., своеобразная общая мама офиса, но женщина хорошая, добрая даже, наверное, но совершенно чужая, которой все равно не менее, чем другим, спросила меня как всегда сердечным тоном "Ну как тебе работается? А как семья, муж?"
"Все прекрасно, спасибо" собралась бодро соврать я, но получилось почему-то так же бодро "все хорошо, только мы развелись". И пришлось потом на ахи и охи и нахмуренные брови почему-то оправдываться, что-то объяснять, говорить никому не нужное, про себя просчитывая, как скоро это будет обсуждаться в узких кругах, и как далеко круги разойдутся.. Строго меня расспросив, Л.Б. сухо распрощалась и ушла по делам. Иногда все-таки нужно легко и светло врать, наверное.
Пионэрка я все-таки дурацкая)