Путевой этюд для подстаканника
Mar. 11th, 2008 11:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
imaginary_meПроводник посмотрел пристально и вышел. Попутчик спросил вдруг после долгого молчания: а что в Москве делаешь - работаешь или учишься?
Ничего не делаю, - как всегда не успела соврать, - к мужу приехала. То ли стыдливо, то ли с тайной гордостью. А у попутчика слипшийся чубчик и собеседник на неизвестном языке в телефоне: курлы-курлы, бла-блы, бла-блы. Ему хорошо, можно из купе не выходить, чтобы сказать курлы-курлы. А я стесняюсь. И почему все ко мне на ты беззастенчиво? По праву старшинства, надеюсь. Все считают пионеркой несведущие граждане. Так мне все "где учишься?" будут, а я гордо "да у меня внуки уже!" (это в неосознанных мечтаниях, спустя годы)
На границе строгие тетеньки всегда просят снять очки. Очки меня сильно меняют, так говорили еще одногруппницы - в них я сразу кажусь умной.
За десять минут до прибытия - метаморфозы, и в основном - мужские. Вместо страшных, в красных труселях, выходят в коридорчик костюмированные, огалстученные, с одеколоном, с пробором. Интеллигентные приличные мужчины ехали рядом всю ночь, кто бы мог подумать. Боже-боже, какое разочарование ждет девушек в семейной жизни.
"До свидания!" - сказала зачем-то попутчику. Внутренний буквоед запоздало содрогнулся, но исправляться было некогда, а обещания надо выполнять. Так и будем теперь ездить в поездах Киев-Москва, Москва-Киев, искать ненужного свидания, чтобы сказать, наконец, "Прощайте!"
Падала на коліна, цілувала цупкий асфальт перону, втирала солодкі сльози: Батьківщина, Батьківщина... Ніхто не бачив, звісно - то подумки. А бачили, як з вагону вийшла дівчина невизначеного віку з рюкзаком на спині, а слідом дядько з вусами і сріблястою валізою. А на пероні стояла жінка і радісно всміхалася. Хоча й того ніхто не бачив, а якщо й бачив, то забув через хвилину. Життя на вокзалі надто швидкоплинне, скороминуче, і проходить без додаткового оголошення.
Ничего не делаю, - как всегда не успела соврать, - к мужу приехала. То ли стыдливо, то ли с тайной гордостью. А у попутчика слипшийся чубчик и собеседник на неизвестном языке в телефоне: курлы-курлы, бла-блы, бла-блы. Ему хорошо, можно из купе не выходить, чтобы сказать курлы-курлы. А я стесняюсь. И почему все ко мне на ты беззастенчиво? По праву старшинства, надеюсь. Все считают пионеркой несведущие граждане. Так мне все "где учишься?" будут, а я гордо "да у меня внуки уже!" (это в неосознанных мечтаниях, спустя годы)
На границе строгие тетеньки всегда просят снять очки. Очки меня сильно меняют, так говорили еще одногруппницы - в них я сразу кажусь умной.
За десять минут до прибытия - метаморфозы, и в основном - мужские. Вместо страшных, в красных труселях, выходят в коридорчик костюмированные, огалстученные, с одеколоном, с пробором. Интеллигентные приличные мужчины ехали рядом всю ночь, кто бы мог подумать. Боже-боже, какое разочарование ждет девушек в семейной жизни.
"До свидания!" - сказала зачем-то попутчику. Внутренний буквоед запоздало содрогнулся, но исправляться было некогда, а обещания надо выполнять. Так и будем теперь ездить в поездах Киев-Москва, Москва-Киев, искать ненужного свидания, чтобы сказать, наконец, "Прощайте!"
Падала на коліна, цілувала цупкий асфальт перону, втирала солодкі сльози: Батьківщина, Батьківщина... Ніхто не бачив, звісно - то подумки. А бачили, як з вагону вийшла дівчина невизначеного віку з рюкзаком на спині, а слідом дядько з вусами і сріблястою валізою. А на пероні стояла жінка і радісно всміхалася. Хоча й того ніхто не бачив, а якщо й бачив, то забув через хвилину. Життя на вокзалі надто швидкоплинне, скороминуче, і проходить без додаткового оголошення.