(no subject)

[imaginary_me]

Времена меняются.
Вокруг мир камня, бетона и стекла. Много хорошего в этом мире, много прекрасного, много живого, но камня и бетона тоже много, иногда кажется, что слишком много. Иногда не видишь ничего, кроме холодной серости. Чувствуешь себя маленьким и слабым.
И тогда становятся нужны старые боги, другой мир. Зачем нам унылое христианство? Зачем нам Распятый? Вокруг серость, слабость и страх, бетон, и каждый день, и слишком много отрицаний, и небеса давно обменяли на космос, и кастрированные мысли разят лубками, да и для мыслей времени нет, где же быть вере в круге дом-носки-работа-телевизор, ну какая вера выдержит телевизор?
И тогда приходят хоббиты и прекрасные дамы в тюлевых платьях, на лужайке по праздникам внимательно наблюдающие за сражениями картонных рыцарей на деревянных мечах. Они думают, что сбежали. Может, они правы, может, у них есть зеленые холмы и таинственные чащи, луна и волшебные поляны с танцующими эльфами.. И вечная весна.
Но для меня мечи деревянные. И останутся деревянными.
А еще есть славянские боги. Грозные и солнечные. Боги силы и жизни, боги животной, прекрасной в своей бездумности радости. Боги гневливые и мстительные, боги добрые и суровые, сильные боги. Да, таких не разопнешь. Такие великодушно простят только павшего врага, только сразившись с ним, простят только достойного и сильного врага, мертвого врага, равно благородного врага. Такие не подставят щеку. Может, только матери? А может и матери не подставят. И есть ли у них матери? И таким прекрасным в своей молодой силе видится мир язычества. Мир, освещенный солнцем, мир зеленой травы и лугов, мир сильных и бесстрашных людей, мир доблести и награды. Там нет места бетону, там неуместно стекло – прекрасный мир. Свежий мир, сильный мир. Там можно спастись от предвыборной кампании и статистики безработицы. Там свежий ветер и брусника в лукошке, там беловолосый витязь и красна девица, там хорошо. И боги так близки – вот они. Почти можно дотронуться, провести рукой по мускулистому предплечью, ужаснуться грозному блеску глаз. Близкие, понятные боги. Боги знамений и чудес, которые можно потрогать, активные и властные боги. Как прекрасно.
Кто он такой – этот на кресте? Зачем он? Он слаб, он дал себя распять. Он говорил непонятные вещи. Подставить щеку? Нет, гнев ярче. Гневом можно наслаждаться. Его можно смаковать и упиваться им. Он дает силу. Он дает ощущение жизни. И можно не думать о слабых. Слабые не в счет, слабых нет, есть только жизнь, дикая, безудержная жизнь, молодые мускулы и острые клыки, зеленые травы и синее небо. Есть вечное лето.
Но я вижу слабых. И я верю в сострадание.
Языческие боги прекрасны издалека. Просто потому что бетон и камни стоят надежной стеной вокруг. Потому что знаешь – клыки не сомкнутся на твоем горле. Издали можно любоваться ими, искренне восхищаться красотой безжалостной силы. Но я помню о слабых.
Когда сам слаб и серость внутри, трудно не жаждать сильных богов. Трудно выбирать самому. Трудно верить. Но я не буду забывать про то, что есть не только камни и бетон. Просто открыть глаза. Мне не нужно чудес.
Каждый вдох, каждый лепесток – мое чудо и доказательство.
Бог вокруг и в каждом.
Мне не нужно чудес, мне хватает чуда жизни.