Видимо, о.. (поучительно)

[imaginary_me]

Классика мировой литературы со своим «каждая счастливая семья..» и проч. и проч., вкупе с жизненным опытом (ха-ха) и благоразумием (три ха-ха) убеждают, что счастливого человека слушать невыносимо скучно. По-настоящему счастливого, имеется в виду, полностью до омерзения счастливого, без всяких «но» и «а все-таки», и даже, как ни обидно, без «если бы». В лучшем случае счастливый человек просто молчит. Если он молчит, его еще можно терпеть, пусть живет, хоть и счастливый бесстыдно, но пусть, ладно, мы же не живодеры. Но если этот несчастный счастливый человек невразумительно пытается объяснить, насколько же он счастлив, это уже просто нехорошо с его стороны. Ладно, в конце концов, можно пережить и восторженное блеянье, перемежаемое нечленораздельными метафорами, с трудом, скрипя зубами, находя облегчение в несовершенстве стиля и орфографических ошибках. Но когда описано еще и хорошо, это уже переходит все границы. «Ну так же не бывает!» на пороге отчаяния восклицает (про себя) несчастный читатель или слушатель и начинает медленно рвать на себе волосы. Невероятное бесстыдство безжалостно отличного описания счастливого человека, какой он счастливый человек, невыносимо. Частично оправдать подобное можно лишь предположением, что описываемое на самом деле является лишь художественным вымыслом.
Логично было бы предположить, что несчастливость вызовет гораздо больший интерес. Сравнивая себя с сопливым несчастным, легче ощутить свою мощь и радость бытия, понять, как у нас-то все лучше, не подвергаясь риску заполучить бессонницу и язву желудка.
Казалось бы, все верно. Попавшись на удочку рассуждения от противного, начинаем дружно размазывать сопли, со старательно честностью вываливая собственные безграничные страдания, влюбленно смакуя фрустрацию, с увлечением любуясь неудовлетворенностью и множа мировую скорбь… Но тут снова жизненный опыт подымает голову, выталкивается вперед, наступая классике литературы на мозоль, и сипит, что чужие страдания от первого лица посторонним тоже, как правило, малоинтересны. Чужие проблемы – в лучшем случае повод рассказать о своих. В худшем – досадное явление, сродни птичьей какашке на лацкане пиджака – неприятно, но ничего серьезного.
Что же делать, если так хочется делиться своим? Рассказывать в пустоту, наблюдая безнадежно отсутствующее выражение на лице жерты с застывшим вежливым интересом во взгляде? Не рассказывать? Выбрать пыльную золотую середину?
Если отбросить вариант с игнорированием мнения реципиента информации, остается, пожалуй, одно – отчаянно и безнадежно юморить, перестав относиться к себе слишком серьезно.
Чего себе и желаем.



ЗЫ. В процессе высказывания спорностей ни одна мысль не пострадала. Любые совпадения с очевидностью случайны. Мнение автора по вопросу окончательно не определено.

Comments

[dimasey.livejournal.com]

дык точно так же и нищасного интересует только собственное горе ...

[rotbart.livejournal.com]

Несчастному зато может быть нужно твое утешение, или просто внимание...
А по-настоящему счастливому от тебя не нужно ни хрена. Да и сам ты ему на хрен не нужен:)))

[dimasey.livejournal.com]

Неправильно, Гриша. Счастливому ты нужен как губка, а несчастному ты нужен, как донор.

[rotbart.livejournal.com]

Ну, видимо, счастливые бывают разных сортов:)
Я отношусь к такому, которому в счастье губки не нужны, чесслово, Дмитрий:))

[dimasey.livejournal.com]

видно не был ты по-настоящему щаслив, Григорий, так, чтобы переполняло. А вот по-настоящему нещаслив если, то не хочется об этом ни-ко-му, даже и собаке. В этом разница. Такое моё окончательное мнение.

[rotbart.livejournal.com]

"не был ты по-настоящему щаслив, Григорий, так, чтобы переполняло."

Камент рулит:)))))))))))))))))))))))))))))))))))))))
Ээх земляяк:))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))